Евстафий Пехлеваниди: И мысли не было заработать на футболе Никос Сидиропулос

– Евстафий, какие пути-дороги снова привели вас в Алма-Ату?
– Я приезжаю сюда, чтобы отдохнуть и повидать старых друзей. В этот приезд мне удалось еще и сделать важное дело - завершить свою книгу. Надеюсь, мои «футбольные мемуары» будут интересны не только для греков из бывшего СССР, но для и тысяч поклонников футбола.
Там описывается мое детство и футбольное восхождение – с детской спортивной школы до команды 2-й лиги чемпионата Советского Союза чимкентского «Металлурга», затем от «Металлурга» до «Кайрата», ну а потом завершающая, греческая, часть футбольной биографии. Ну и про греков, конечно, тоже – и в СССР и в Греции.
– Формула «природа на детях отдыхает» не сработала: вы с вашим отцом Алкивиадом Пехлеваниди вошли в состав 33 лучших футболистов СССР…
– Да, он был известным футболистом, игравшим в 30-40-х годах в одной из лучших футбольных команд – «Динамо» Тбилиси. Только футбольное амплуа моего отца было защитник, а мое форвард.
Все мои старшие братья играли в футбол. Федор дошел до уровня чимкентского «Металлурга», но потенциал у него был явно выше. Он, как и я впоследствии, играл вместе с Куралбеком Ордабаевым. Наша страсть к футболу, конечно, исходит от отца.

– У вашего отца имя из древней истории, у вас – из христианской…
– Отец был назван в честь великого афинского полководца Алкивиада, жившего в пятом веке до рождества Христова. Мое же в переводе с греческого означает «устойчивый, стабильный».
– Футбольная карьера вашего отца реализовалась в полной мере?
– Я думаю, да. Конечно, помешала еще и война. Он был официально зарегистрирован с 1944 по 1946 годы, но, на самом деле, играл и раньше. И в «Динамо» Батуми играл. Футбольный опыт у него был богатый. Играть за «Динамо» Тбилиси – это большая честь. А когда переехал в Казахстан в 1949 году, играл за «Динамо» Чимкент. «Переезд в Казахстан», безусловно, не был добровольным. Нас, греков, как и многие другие народы, выслали.
– Тбилисское «Динамо» не уберегло Алкивиада Пехлеваниди от депортации?
– Его-то как раз оставляли. Но он настаивал, что останется только в том случае, если не будут высланы его братья и сестры вместе с их семьями. На что ему ответили: «Оставить можем только тебя».
– Вы помните своих сверстников из детства, друзей по дворовому футболу?
– Всех своих футбольных соратников из детства и отрочества я прекрасно помню. Как и всех тех, с кем довелось играть в чимкентском «Металлурге» и юношеских сборных. Память на людей у меня очень хорошая.
Раньше, в 60-70-х годах случаи несостоявшихся футбольных судеб были единичны. Ребятам всячески помогали раскрыть в полной мере их футбольные дарования. Работала целая система по выявлению талантов.
Были турниры «Кожаного мяча», юношеские первенства городов, регионов, республик, СССР, турниры «Юность» и «Переправа». А лишних соблазнов было меньше. Не было тех же компьютеров.
О своих друзьях детства могу сказать, что они, увы, по разным причинам теряли свои лучшие футбольные качества на стадии перехода во взрослый футбол.
Но были и иные примеры, когда футболисты, не блиставшие в юношах, ярко раскрывались в командах мастеров. Через каторжный труд и фанатичную преданность футболу.
– Футболка сборной СССР не снилась в детстве?
– У меня никогда не было ни снов, ни даже мыслей о каких-то сказочных футбольных достижениях. Я просто знал, что я грек, вот и все.

Я даже не думал, что когда-нибудь побью рекорд результативности Сергея Квочкина в «Кайрате». Никогда об этом не задумывался. Просто играл в футбол.
– А кого из ваших наставников хотели бы отметить?
– Практически всех: в Чимкенте, Алма-Ате, в сборных Советского Союза. Всем хочется сказать слова благодарности. Не могу жаловаться на недостаток внимания к себе с их стороны. Правда, почти все они имели ко мне одну претензию – я, на их взгляд, мог в футболе добиться гораздо большего.
На каком-то этапе в «Кайрате» я посчитал, что «этого достаточно», а те, кто были менее одаренные, «одноногие», своим ежедневным каторжным трудом, выходит, доказали свое право играть на чемпионатах мира, олимпиадах.
Мне же все давалось легко, играючи. Все со мной обращались бережно, тактично. У меня никогда не было ни малейшего конфликта ни с тренерами, ни и с ребятами. Никто палки в колеса мне не вставлял.
– А болельщики?
– Я чувствовал любовь и симпатию болельщиков. Конечно, трибуны вдохновляют на футбольные подвиги. Это, как принято говорить, 12-й игрок команды. Когда объявляли мою фамилию, трибуны разряжались бурной овацией и это, безусловно, давало мне дополнительную энергию. Из этих же соображений мне даже разрешали в раздевалке включать греческую музыку. Поднимать психологический тонус, это большое дело. Бывало, ребята даже жаловались: «Что это грек тут развел!».
Мои греческие музыкальные предпочтения остались неизменными: эстрада, лирическая музыка, народные песни, порой, грустные, с философским смыслом.
– Футбол – это целый мир. Там не только тренеры, болельщики, но и врачи…
– У нас в «Кайрате» была медицинская научная бригада. А уж в киевском «Динамо», например, все это было поставлено на поток. Неслучайно многие западные футбольные наставники называют Лобановского чуть ли не своим «крестным отцом». С другой стороны, эта команда-машина перемолола очень хороших игроков с потенциалом сборной страны. Им бы блистать в других командах, но футбольная карьера коротка.

Правда, есть такие игроки, уникальные исключения из общих правил, которые держались на высоком уровне по 20 лет. Тот же Блохин… Хотя многие покидают большой футбол из-за травм, личных перипетий, нарушений режима.
В прежние времена футболист мог получить высшее образование в «щадящем режиме» в институтах физкультуры, а это уже была гарантированная работа в будущем. Я все это, к счастью, понимал, глядя на судьбы великих Эдуарда Стрельцова, Валерия Воронина и прочих, не нашедших себя в обыкновенной жизни.
Лично я в трудный для себя период в Греции ощутил поддержку от соотечественников-земляков. Я этого никогда не забуду. Вокруг нас много хороших людей.
– До сих пор вспоминается ажиотаж вокруг вашего миллионного контракта с греческим «Панатинаикосом»…
– Тогда я как раз только вернулся в «Кайрат». Греческая сторона официально вышла на Федерацию футбола, предложила за меня 900 тысяч долларов. Я подписал контракт, но что-то – по сей день остается тайной, что именно – для договаривающихся сторон стало камнем преткновения. Возникла проволочка, но все равно я стал первым казахстанским футболистом, заключившим контракт с иностранным клубом.
– Вот именно, а в советские времена небось приходилось заявлять о родственниках за границей…
– Родственники были, но в анкетах я их не упоминал. Уверен, о родственниках и о прочем знали «в конторе». Мы, «они» и я, с взаимопониманием закрывали на этот пункт глаза. Такое было время, и в нем, при всем его негативе, было очень много хорошего.
– Но в памяти болельщиков вы навсегда остались игроком алма-атинского «Кайрата».
– В «Кайрате» я с 1980 года. Предложения перехода в лучшую команду республики поступали и ранее, но отец настоял на том, чтобы я еще сезон другой поиграл в «Металлурге», заматерел там.
Ушел я из «Кайрата» в 1989 году. Вернулся к родным в Чимкент. Стал играть за местный «Мелиоратор», и тут случился казус: товарищеский матч с «Кайратом» в Чимкенте. Я прямо сказал руководству, что у меня нет желания играть против «Кайрата». Меня урезонили тем, что игра эта товарищеская и она, благодаря мне, соберет аншлаг... В этой игре мне суждено было обидеть родную команду «Кайрат», слава Богу, в неофициальном зачете.
– А какие голы на «пьедестале почета»?
– 69 голов в высшей лиге. 25 голов в первой. Еще сорок было забито во второй лиге. Самым памятным для меня стал первый мой гол за «Кайрат». Третий тур чемпионата 1980 года. Игра в гостях с ереванским «Араратом». За несколько минут до завершения игры с подачи Валерия Гладилина головой сравниваю счет – 1:1.
– Он же ведь играл за московский «Спартак», а затем и за сборную. Сейчас сенатор. И он, и другой игрок «Кайрата» Курбан Бердыев сразу откликнулись, услышав имя Пехлеваниди…
– У меня от футбольного и человеческого общения с Валерой и Курбаном остались самые приятные воспоминания. У нас нет регулярного общения, но не забываем друг друга. С любой оказией передаем приветы. Кстати, после ухода из «Кайрата» Валерия Гладилина право на пробитие штрафных ударов перешло ко мне. Хочется пожелать им здоровья и благополучия. Курбану – успехов в тренерской работе, а Валере – в его политической и спортивной деятельности.
– Евстафий, вы доставляли болельщикам радость. А те, кто любыми средствами не позволял вам играть?

– Они тоже играли в футбол. У них были свои установки – кто-то созидает, а кто-то разрушает. Футбол, конечно, не хоккей, где грязная игра и мордобой включены в общее шоу, но также является мужской игрой. Есть те, которые наделены даром забивать голы. Но это не значит, что команда пахала только на меня. Я же не мог играть один. Играет коллектив. Просто, на меня надеялись больше, чем на кого-либо.
– Но ведь были такие корректные защитники, как Александр Чивадзе…
– Саша Чивадзе, признаюсь вам, тоже был не подарок. Для меня и сотен тысяч футбольных болельщиков он был как бы нашим советским «кайзером» – Францем Беккенбауэром. Как и защитник «Шахтера» и киевского «Динамо» Анатолий Коньков. Это были два наши «кайзера». По олимпийски спокойные, корректные. Но, когда надо было остановить противника, применяли и недозволенные приемы.
– Было время, когда кайратовский тандем Пехлеваниди – Стукашов считался одним из наиболее слаженных и мощных в чемпионате Советского Союза.
– Скажем так, в пятерку мы с Сергеем входили. Было время, когда тренер Олимпийской сборной Эдуард Малофеев хотел нас взять в минское «Динамо». Но я из «Кайрата» никуда не хотел уходить. Сережа в итоге ушел в московское «Динамо». Безусловно, это великая и титулованная команда. Многократный чемпион страны. Клуб великого Льва Ивановича Яшина.
Мне поступали предложения от многих команд. Я всегда мечтал играть за тбилисское «Динамо», это еще от отца. Меня звали во многие клубы – московские ЦСКА, «Торпедо». В итоге меня пригласили в тбилисское «Динамо», причем сам Давид Кипиани. Это произошло после той игры в 1984 году, когда мы их обыграли 4:0.
– Прекрасно помню эту игру и ваш заключительный гол под «занавес».
– Но я так и не перешел. Наверное, прикипел к Казахстану. Я никогда не думал о том, чтобы, к примеру, заработать больше или играть в более классной команде. Для меня главным всегда была любовь к самому футболу. Сначала надо с чистыми мыслями отдаваться ему, а блага, деньги и слава придут впоследствии обязательно. А если ты будешь сначала хотеть получать блага, пробуждать в себе аппетиты, то тебя ждет безрадостный финал. Я никогда не задумывался, что завтра будут премиальные и надо за них играть лучше. Не футбол должен тебе, а ты ему должник навеки. Сегодня много примеров, когда молодые игроки, ничего еще не добившись, уже знают себе цену.
К тому же я всегда думал о своей семье. Так был воспитан. Семья жила в Чимкенте. Матушка была уже в возрасте. Как мой переезд в Москву или, скажем, в Тбилиси отразился бы на семье?
– Свою судьбу, в том числе футбольную, уже не «отыграешь» назад. Тем не менее, были моменты, которые хотелось бы переиграть?
– Нет, такие мысли меня не посещали. Поезд уже ушел. Никогда не жалел о том, что я делал, и никогда не пожалею. Бессмысленное и бесперспективное это занятие. Вот разве что меня до сих пор мучает ностальгия, потому я казахстанец. Вы просто не представляете, как меня тянет сюда! Казахстан – это моя родина. А Греция – родина моих предков и родина моих детей, которые переехали туда, будучи еще совсем маленькими.