Образец для потомков Алексей Гришин

Начиналось все после русско-турецкой войны 1768-1774 гг., когда греческий купец Георгий Бенардаки осел в Таганроге. Невзирая на купеческое звание, Георгий служил в русской армии и вышел в отставку капитан-лейтенантом. Сын Дмитрий пошел по стопам отца – несмотря на наличие капитала, отправился в армию, но предпринимательская жилка выпускника коммерческого лицея взяла свое, и отставной гусар в чине поручика взялся за первое крупное дело – выиграл торги в Петербурге по винным откупам. Это означало, что он не только собирал налоги с питейных заведений, но и сосредоточил в своих руках поставку горячительных напитков.
Вкладывая деньги в землю, Бенардаки стал владельцем 620 тысяч десятин с десятью тысячами душ. Именно его, как считается, вывел Гоголь во втором томе «Мертвых Душ» в образе помещика Костанжогло, умелым хозяйствованием в десятки раз увеличившим доходы с имения. По свидетельству писателя Аксакова, Бенардаки был «единственным человеком в Петербурге, который называл Гоголя гениальным писателем и знакомство с ним ставил себе за большую честь», отчего частенько одалживал ему деньги. Водил он дружбу и с Жуковским и другими столпами русской культуры.
Деятельность Бенардаки ширилась. Ему уже принадлежали шестнадцать заводов в шести губерниях, золотые прииски на берегах Енисея и Амура, пароходства на Волге и сибирских реках. Его капитал оценивался в 18 млн. рублей. Но ядром его промышленной империи стали знаменитые Сормовские заводы, оснащенные самым передовым оборудованием: именно здесь появилась первая в России мартеновская печь, а также промышленные паровые машины, токарные станки, подъемный кран. Каждый второй пароход, ходивший по Волге, был сормовской постройки.
Но Дмитрий Георгиевич (или Егорович, на русский манер) прославился не только как промышленник, но и как благотворитель и меценат. Учрежденные им фонды помогали нуждающимся учащимся и опекали детей, осужденных за мелкие преступления. В Петербурге Бенардаки выстроил прекрасный храм, взяв за образец византийский стиль своей исторической родины.
Церковь во имя святого великомученика Димитрия Солунского была заложена 25 мая 1861 года на Летней конной площади, на берегу Лиговского канала, впоследствии засыпанного и превратившегося в проспект. Улица Летняя Конная была переименована с постройкой храма в Греческий проспект, и это название сохранилось по сей день. Уже через четыре года строительство завершилось, явив Северной столице потрясающей красоты греческий храм – один из тех, что стоят на греческой земле под южным солнцем.
Дмитрий Георгиевич не забывал и об Элладе. На его средства в Афинах были построены Национальный музей и Национальная библиотека. Предприниматель поддерживал также русский монастырь Святого Пантелеимона на Афоне. В 1852 году меценат стал почетным гражданином Греции. 
Бенардаки участвовал в финансировании проектов государственной важности, среди которых было строительство заградительных сооружений Кронштадта. За заслуги перед отечеством он был награжден орденами Святого Владимира IV и III степеней, а его семье пожаловано потомственное дворянство. Женат он был на гречанке из Таганрога – Анне Кипури, родившей ему восьмерых детей.
Долгая жизнь Бенардаки была отмечена такими славным делами на благо России, что Александр ΙΙ посмертно оказал ему небывалую честь: самолично явился на вокзал, чтобы встретить поезд с гробом своего верноподданного, внезапно умершего во время заграничной поездки в 1870 году.
По велению государя Дмитрий Бенардаки был похоронен в подклете построенной им церкви. Покой его праха был нарушен в 1962 году, когда во время антирелигиозной кампании было решено снести уникальный храм. Иосиф Бродский оставил об этом такие строки:
Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь…

…Сегодня ночью я смотрю в окно
и думаю о том, куда зашли мы?
И от чего мы больше далеки:
от православья или эллинизма?
(«Остановка в пустыне»)
Рабочие, возводившие на месте храма одну из хрущевских бетонных коробок (под киноконцертный зал «Октябрьский») выставили гроб с останками на улицу, но все-таки оповестили компетентные органы, и забальзамированное тело Бернардаки оказалось в судебно-медицинском морге Ленинграда. Там обнаружилось, что из тела было извлечено сердце! Считается, что это связано с завещанием Дмитрия Георгиевича похоронить его сердце в Греции. По каким-то причинам оно так и не было выполнено, но этому сердцу еще предстояло сыграть важную роль в посмертной одиссее предпринимателя и мецената. 
В 2006 году в результате упорных поисков Иордану Харалампиевичу Кессиди, брату знаменитого философа Феохария Кессиди, возглавляющему «Русско-Греческого клуб им. Дмитрия Бенардаки», удалось получить информацию о том, что в запасниках музея Бюро судебно-медицинской экспертизы Петербурга обнаружены фрагменты человеческого тела, которые могут принадлежать Дмитрию Бенардаки. Подтвердить подлинность останков могла идентификационная генетическая экспертиза на основе препарата сердца Бенардаки, обнаружившегося в музее кафедры судебной медицины Государственной медакадемии им. Мечникова.
Здесь сыграла свою роль помощь Благотворительного фонда депутата Госдумы и президента АГООР Ивана Саввиди, профинансировавшего необходимые исследования. В результате 16 декабря 2010 года была завершена идентификация останков Дмитрия Бенардаки, а 2 сентября 2011 года состоялось их перезахоронение в Александро-Невской Лавре. Три недели спустя, 20 сентября, выдающемуся греку был торжественно открыт памятник, созданный по проекту архитектора Геннадия Пейчева.
В церемонии приняли участие руководство администрации Петербурга и АГООР, представители «Русско-Греческого клуба им. Дмитрия Бенардаки», сотрудники Бюро судебно-медицинской экспертизы Петербурга, научные деятели и музейные работники. В речах выступавших говорилось о том, что нынешние российские греки, идущие по пути, проложенному их выдающимся предшественником, могут по праву гордиться своим вкладом в процветание России. Действительно, отрадно, что один из богатейших людей страны оставил по себе память храмами и успешно работающими по сей день заводами – не в пример «олигархам» 90-х.

«Возвращая истории несправедливо забытое имя Дмитрия Бенардаки, мы вносим значительный вклад в летопись Российского государства, открываем для себя и будущих поколений новые примеры нравственности, истинного патриотизма и христианского отношения к жизни. Это событие, имеющее глубокий духовный смысл, станет знаковым не только в общественной жизни Санкт-Петербурга, но и России в целом».